28 марта, 2008

Зрителя не нужно воспитывать. Зрителю должно быть интересно

Комсомольская правда

Накануне Дня театра на вопросы читателей «Комсомолки» ответил художественный руководитель днепропетровского театра «Верим!» Владимир Петренко.

Театр — это увлекательная игра

— Добрый день, Владимир! Меня зовут Татьяна. У меня вопрос о премьере «Чайки» (которая состоялась в минувшую субботу, 22 марта. — Прим. ред.). Обычный зритель поймет вашу постановку?

— Обычный зритель — это тот, кто идет в театр, чтобы узнать какую-то новую историю. Я думаю, вы разберетесь. Мы играем на русском языке. Все будет нормально.

— Здравствуйте! Недавно я водил сына-девятиклассника на спектакль Киевского театра им. Франко «Ревизор». Очаровательный и необычный спектакль-клоунада с Остапом Ступкой в главной роли, который с пьесой Гоголя имеет только общий текст. Сын сидел с изумленными глазами: неужели это «Ревизор»? Такое прочтение классики — это эксперимент?

— Я думаю, что творчество — это всегда эксперимент. Все дело в том, ставишь ли ты себе задачу удивить каким-то новшеством. Спектакль должен быть интересен прежде всего тебе, тогда это будет интересно и зрителям. Любое классическое произведение — это эксперимент над собой, наверное. Это эксперимент над зрителем, над современным актером. Я должен попытаться понять, дотянуться, подрасти — значит, я экспериментирую.

— Значит, нужно и зрителя дотянуть до этого уровня?

— Я такой задачи не ставлю. Я ставлю планку прежде всего для себя. Воспитание зрителя — это какие-то очень скрытые механизмы. Зрителя не нужно воспитывать. Зрителю должно быть интересно.

— То есть то время, когда театр ставил задачу воспитания, уже прошло?

— Оно не прошло. Почему театр — это лучшая форма воспитания? Потому что мы все проходим через игры. Игровая форма — это лучшая форма воспитания. Казаки-разбойники, куклы и больничка у девочек... Они же воспитываются в это время. Просто никто об этом не думает. Так и театр — это увлекательная игра. О воспитательной стороне этого дела мы умалчиваем, дабы не пугать зрителя. Он не будет идти, если мы будем говорить: «Приходи, мы тебя немножко воспитаем».

МХАТ тоже был любительским коллективом

— Добрый день! В вашей «Чайке» молодые актеры играют людей в возрасте. Им не сложно?

— Для нас не впервой, когда молодые актеры играют 70-80-летних. Актер — вообще профессия молодая. Театр все-таки предполагает условность и игру. Я всегда пытаюсь напомнить, что мы в театре. Чтобы была некая отстраненность от буквального и настоящего, от какой-то стопроцентной жизни.

— В вашем театре работают профессиональные актеры?

— У нас работают профессионалы, у которых трудовые книжки в театре. Сейчас в Харьковском институте искусств есть целевой курс, состоящий из моих актеров. Они уже на 3-м курсе. Я хочу, чтобы у них были дипломы. Я не хочу иметь крепостных актеров. Мало ли как складывается жизнь человека: обстоятельства бывают и творческие, и личные. Он может переехать, может не найти со мной общего языка. Имея диплом драматического актера, он сможет и дальше заниматься этим делом. Пока на таком курсе 16 человек мы учим за свои деньги.

— Здравствуйте, Владимир. В начале 90-х годов в днепропетровские театры зрители не ходили. И вдруг появилась, грубо говоря, самодеятельность. И на нее пошли. Почему?

— Интерес к театру был, просто у нас в городе его мало кто удовлетворял. Поэтому когда появляется что-то мало-мальски интересное, зритель, особенно молодой, на это реагирует. Мы тоже сыграли на этом эффекте новизны. Нет четкого понятия «самодеятельный» театр. МХАТ — это тоже был любительский театр. Это вопрос не статуса, а команды и таланта.

Спектакль должен быть в форме

— Вас Любовь беспокоит. В спектаклях, которые идут у вас по несколько лет, вы что-то меняете со временем? Или они остаются статичными?

— Меняю только в том случае, если на момент премьеры я не доволен результатом. Если в процессе проката спектакля я увидел что-то, что мне не нравится, я его дорабатываю до тех пор, пока не буду удовлетворен. Потом просто слежу, чтобы спектакль «был в форме». Это вообще проблема в современном театре. Когда спектакль идет-идет, а потом со временем он потихоньку расползается и рушится. И никто за этим не следит.

— Вы работаете на подготовленного зрителя? Случайных людей в театре «Верим!» не бывает?

— Почему? Бывают. Вот мы сейчас даем рекламу. Кто увидел ролик, кого увлекло, тот и пришел. Мы не заталкиваем в театр пинком. У нас единственный театр в городе, который не занимается организацией зрителя. Все, кто у нас есть сегодня в зале, — это те, кто пришли и в кассе купили билеты.

— Если говорить о больших и малых залах, где сложнее работать?

— В большом зале. Потому что это другого уровня зрелище. На малом пространстве можно работать с одним стулом. Чем больше пространство, тем больше режиссерской изобретательности и энергетической отдачи актеров. Иначе не возьмешь зрителя. У нас зал большой.

— А вот в киевском Театре на Левом берегу зал маленький, но зритель туда идет...

— Для этого нужно выпустить на сцену Горянского или Линецкого (актеры Театра на Левом берегу. — Ред.). Тех актеров, которых вы чувствуете. Когда с гастролями приезжал тбилисский театр, сложнее было смотреть из первых рядов. Они работают с таким темпераментом, что трудно находиться вблизи.

Как Лобановский, делаю команду-звезду

— Здравствуйте, это Юля. Я живу в Днепропетровске недавно. И меня интересует, насколько Днепропетровск театральный город? Как вы считаете?

— По количеству театров он, конечно, театральный город. По количеству театральных открытий — этого никогда много не бывает. Это вопрос, на который вы можете ответить сами, побывав в театрах. Вот у меня от Москвы ощущение, что много театров и очень мало открытий.

— А в Днепропетровске, значит, все сбалансировано?

— Если честно, театральным город можно считать при наличии в нем хотя бы парочки хороших фестивалей — международного класса или всеукраинского. Поскольку у нас в городе такого нет, то давайте я буду считать его пока не театральным.

— Уходили ли из вашего театра актеры?

— Да, конечно. Вообще, когда уходит ведущий актер — это серьезная травма для театрального организма. Ведь актер может быть занят в 5-6 спектаклях. Нужно приостанавливать работу, вводить нового артиста.

— Есть ли у вас в театре звезды?

— Я, как Лобановский, пытаюсь создать команду-звезду.

— А в кино своим актерам вы разрешаете сниматься?

— Кино — это сложный процесс. Там никогда не известно, плохо это будет или хорошо. Взять тот же фильм «Ревизор» с Евгением Мироновым и Никитой Михалковым. Когда я читал анонс, думал, что это будет что-то такое! А фильм оказался ужаснейший. Просто позор. А бывает, что и сериал получается качественным продуктом.

Конечно, сериал — это заработок для артиста. Я как руководитель не могу этот заработок отнимать, а артист как член команды не должен зарабатывать в ущерб другим людям. Тут нужно находить компромиссы.

— Здравствуйте. Это «прямая линия»? Можно сказать, что Петренко — классный режиссер? Я его просто обожаю.

— Мне очень приятно, что вы так говорите. Это Петренко и есть.

— Я постоянная ваша поклонница. Мне 54 года, и я вижу, что у вас зал полон молодежи. И меня просто гордость распирает — какой у нас классный театр и режиссер!

— Спасибо.

Из личного дела

Владимир Петренко родился в Павлограде 18 мая 1954 года. Закончил Харьковский институт культуры (специальность — «Режиссер народного театра») и Киевский институт театрального искусства им. Карпенко-Карого (специальность — «Режиссура драмы»).

Лауреат премии им. Данченко Союза театральных деятелей Украины им. Данченко «Режиссер года — 2007». Обладатель Гран-при «Сичеславна» за спектакль «Очень простая история» (2007 г.).

Елена Никитина